Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Татьяна Догилева
Влюбляется только в талантливых
 

Необычная внешность, резкий голос, редкостное обаяние - она создана для острых, характерных ролей


В расцвет советского кинематографа Татьяна играла лучшие роли у лучших режиссеров: Юлия Райзмана, Эльдара Рязанова, Михаила Козакова, Владимира Бортко... Ее партнерами были Андрей Миронов, Леонид Филатов, Олег Меньшиков, Юрий Богатырев... Несколько лет назад она поставила тонкий, ироничный спектакль "Лунный свет, медовый месяц". Затем на свет появилось еще не┐сколько постановок. С этого сезона она выступила в новой для себя роли - ведущей программы "Две правды" на НТВ. Сегодня она впервые оказалась на съемочной площадке с другой стороны камеры: снимает телевизионный художественный фильм, мелодраму "Лера".
Смеясь, говорит, что сбылась мечта маньячки - крикнула слово "мотор".

Имена. -Татьяна, сниматься вы начали еще в детстве... Каковы были впечатления?

Татьяна Догилева. --Самым первым стал детский фильм "Отдать швартовы", на четвертом курсе я снялась в "Безбилетной пассажирке". А еще до того видела себя на телеэкране. Я занималась в Студии юного актера при Центральном телевидении - вела детские передачи, снималась в маленьких эпизодиках. Первые впечатления? Их даже не было, один дикий щенячий восторг от того, что тебя по телевизору показали. Я из рабочей семьи, так что для меня это было событием глобальных масштабов. А уж как я там выгляжу, не разглядывала. Позже, в ГИТИСе, в связи с амплуа встал вопрос о внешности. Мы снимали телевизионный спектакль, не помню, как он называется, и я играла главную героиню. Это был лирический образ, я должна была хлопать огромными голубыми глазами. А у меня глаза совсем не огромные и не голубые. Не знаю, почему меня назначили на эту роль, я никоим образом не подходила. Чудовищно сыграла. Потом страшно мучилась и даже не смогла досмотреть этот спектакль до конца. Мне было так стыдно и страшно, что слезы из моих небольших серых глаз лились рекой. С тех пор зареклась играть девушек с огромными голубыми глазами.
И. -А с чего вообще все началось? Как вы попали в Студию юного актера?
Т. Д.-- В пять лет я посмотрела франко-итальянский фильм "Три мушкетера". Д"Артаньян сразу стал моим кумиром, целиком забрав мое сердце, я навсегда влюбилась в него. С той поры играла только в мушкетеров. Ломала палки - они становились шпагами, подворачивала платье в трусы и кричала: "Один за всех, и все за одного!" Все детство прошло под знаком "Трех мушкетеров". Я посмотрела фильм одиннадцать раз. Он потряс мое воображение. А позже, когда уже была школьницей, меня потрясла "Гусарская баллада". Тем, что такое может быть, и тем, что все это в стихах, и тем, что девушка переодевается в мужчину, побеждает всех... и еще этот невероятный Яковлев, и лошади, и песни! Лариса Голубкина стала моим кумиром, я собирала ее фотографии... (Даже представить не могла, что буду иметь дело и с Рязановым, и с Голубкиной.) Телевидение объявило о наборе детей - тогда существовала детская редакция, в которой передачи вели дети. И я пришла в студию просто потому, что интересно посмотреть, что это такое. Мне там понравилось. С нами занимались педагоги из института: мы готовили этюды, нам ставили сценическую речь...
И. -Потом жизнь повернулась так, что вы не раз снимались у Рязанова. Вы часто говорили, что всегда боялись его на съемочной площадке...
Т. Д. --Я его боялась не как режиссера... Вот, например, Петера Штайна, великого немецкого режиссера, с которым репетировала в "Орестее", я не боялась абсолютно и вела себя с ним достаточно нескромно (смеется). А к Рязанову у меня особое отношение. Я боюсь его как столпа страны, столпа моей внутренней жизни. На меня давит пиетет, и это уже навсегда. Райзмана (режиссер, классик советского кино. - Прим. ред.) я тоже боялась и чувствовала огромное уважение, но Рязанова больше, потому что у него была, всенародная любовь и потому что я обожала "Гусарскую балладу". Даже на вступительных экзаменах в институт пела (а у меня вообще нет слуха) "Зовут меня юнцом безусым". И меня взяли.
И. -Так кто "виноват" в том, что вы надумали "идти в актрисы", - Рязанов или Студия юного актера?
Т. Д.-- А я и не так, чтобы надумала. Педагоги говорили, что мне не нужно идти в театральный, потому что у меня сложная внешность, с которой будет тяжелая актерская жизнь. Я, как девочка послушная, отличница, решила поступать в Институт стран Азии и Африки. Но в тот год набирали только китаистов. А меня прельщало что-то романтическое, непохожее на нашу жизнь. Такой мне казалась Индия. Я ведь ходила в школу молодого востоковеда, слушала лекции... Но, как только начались экзамены в театральные, я сразу рванула туда. Причем никому не сказала об этом. А все знали, что я хочу в ИСАА поступать. Пробовалась во все театральные, но везде, кроме ГИТИСа, меня выгоняли с первого тура.
И.- Новая среда сильно отличалась от той, в которой вы выросли?
Т. Д.-- Нет. Все были такие же, как я. Это сейчас ГИТИС совсем другой... Тогда он был не престижным, считалось, что ГИТИС готовит кадры для провинции. Поэтому туда никто не отдавал своих детишек. Мы даже по внешнему виду резко отличались, например, от студентов "Щуки". Они были модные, заносчивые, разъезжали на машинах с девушками. А мы - бедные, плохо одетые, одержимые идеей стать артистами и много, много играть. И даже не собирались оставаться в Москве.
И. -И как же вы все-таки остались, да еще оказались в "Ленкоме", тогда Театре имени Ленинского комсомола, безумно популярном и среди зрителей, и среди артистов?
Т. Д.-- Мой педагог Левертов посоветовал Марку Анатольевичу посмотреть на меня в дипломном спектакле "Много шума из ничего", где я играла Беатриче (в институте я вообще была западной героиней). Захаров в это время собирался ставить, как и еще несколько театров, "Жестокие игры". Он посмотрел, потом вызвал меня: "Вот не знаем, что с вами делать, вы студентка, в штат я вас взять не могу, а на договор нельзя. Ну, походите, порепетируйте, хотя у нас есть артистка на главную роль". Ну я и стала ходить. А параллельно вела переговоры с БДТ на эту же роль. Меня посмотрела Дина Морисовна Шварц, завлит и жена Товстоногова. Она и сказала ему, что есть замечательная студентка. "Берем", - ответил Георгий Александрович, не глядя. В Москве же кроме "Лейкома" у меня шли переговоры еще с несколькими театрами. В общем, голова закружилась - честно говоря, не ожидала, что буду при распределении иметь такой ошеломительный успех (смеется). Собиралась тихо, скромно ехать в провинцию. А решилось все просто: у меня начался роман с моим первым мужем, москвичом, и я пошла в "Ленком".
И.- Значит, если бы не любовь, актриса Догилева могла бы стать гордостью БДТ?..
Т. Д. --Я ни о чем не жалею. И очень рада, что попала в руки Марка Анатольевича Захарова, который сделал из меня актрису.
И. -Однако вы как-то сказали, что вернуться в "Ленком" не хотели бы...
Т. Д.-- Как нельзя вернуться в молодость, так нельзя вернуться и в тот "Ленком". Я работала в Театре им. Ленинского комсомола. А сейчас это "Ленком", совсем другой театр. К тому же меня туда никто больше и не звал. Я и тогда играла одни "Жестокие игры". И ушла, как не раз уже говорила, именно потому, что не было ролей. Я ждала, но мне ничего не предлагали. А я не понимала и не понимаю, что значит "биться за роль". Как это: пойти к Захарову и просить: "Дайте роль, дайте роль..." Так он с артистами больше одной минуты в кабинете не разговаривал.
И.- С каким чувством вспоминаете годы, проведенные в "Ленкоме"?
Т. Д.-- Самые прекрасные воспоминания. Первый театр, первая любовь, первые роли. Счастье! Замечательные годы, все молоды: и Абдулов, и Проскурин, и Шанина... Но... Будучи молодой актрисой, как-то увидела актрису лет пятидесяти, она играла Лауру. И на вопрос: "Лаура, сколько лет тебе?" - отвечала: "Осьмнадцать". А было видно, что ей пятьдесят. В тот момент я себе сказала: "Вот этого никогда не делай". Больше всего на свете я боялась на сцене молодиться. Может быть, одной из причин ухода из "Лейкома" было именно это. В двадцать восемь я все еще играла "Жестокие игры", и на вопрос: "Сколько тебе лет?" - отвечала: "Девятнадцать" - и внутренне при этом съеживалась. А на вопрос героя: "Врешь, наверное?" - с облегчением говорила: "Вру". Я боялась, что до сорока буду играть девятнадцатилетнюю Нелю и больше ничего. Но я не жалею о тех го дах, я их люблю, вспоминаю с нежностью. И никогда не брошу камень в то прошлое. Тогда я получила все: роли, карьеру, театр, знакомства, любовь, точнее, узнаваемость...
И.- Мне кажется, как раз не узнаваемость, а именно любовь...
Т. Д.-- Я осторожно отношусь к этому слову, потому что знаю: от зрительской любви до ненависти один шаг. После каждого фильма я получала массу писем, и ровно половина из них была ругательной. Любовь зрителей - штука непростая. Еще Захаров нам говорил, что со зрителем надо быть осторожным.
И.- Наверное, в те годы у вас была масса поклонников...
Т. Д.-- Мне самой интересно читать о том, как влюблялись в Орлову, Смирнову их поклонники - генералы, политики. У меня такого не было. Ни одного романа со зрителями. Романов было много, но все с артистами. У меня есть ощущение, что молодость не прошла напрасно. Я считаю, что в молодости обязательно должны быть романы. Не думаю, что обязательно нужно всю жизнь любить одного человека. Но я очень легко отношусь к своему прошлому, не копаюсь в нем - ну, было и было. Я и свои старые фильмы не смотрю. Мне неинтересно. Мне намного интереснее сегодняшний день. Те роли как будто другая женщина играла. И я ей очень благодарна, потому что до сих пор во многом еду на том багаже, на том доверии за те прошлые роли.
И.- Сегодня узнавание не мешает в обычной жизни?
Т. Д. --После спектакля я не люблю идти сквозь зрителя. Предпочитаю подо┐ждать или быстро нырнуть в машину. А в магазинах я себя не ощущаю артисткой. Чувствую себя покупательницей и совершенно не собираюсь показывать, что артистка Догилева пришла покупать колбасу. В обычной жизни я женщина из толпы - не люблю краситься и красиво одеваться. И в метро езжу и прекрасно себя там чувствую. Я считаю, что узнают только того, кто хочет, чтобы его узнали. Конечно, в какой-нибудь красивой одежде и макияже в метро спускаться не стоит. А когда ты скромно одета, шапочка на глаза, стоишь в уголочке, то совершенно никому не нужна... Я ненавижу "пробки" и часто предпочитаю метро машине. Например, на съемки в Красногорске просила не присылать за мной машину, а ездила на метро до "Тушинской", где стоял автобус, забирающий всю группу. На машине было бы минимум час, а на метро - двадцать минут.
И.- Вы во всем так непривередливы?
Т. Д.-- Абсолютно, потому что я жила и в шикарных люксах за границей, и в казарме в войсках. Я стойко отношусь к этому, если понимаю, что меня селят в казарму не для того, чтобы унизить, а потому что больше жить негде. В таком случае с юмором отношусь к военным сортирам, умывальникам и простыням. Кстати, и к любым машинам такое отношение - лишь бы она двигалась. Это потому, что мне пришлось поездить и на лимузинах в Америке (в те времена, когда у нас еще никто на них не ездил), и на таких таратайках, что не приведи господи. Я могу себе позволить, на мой взгляд, многое, но деньги я считаю. Например, в тех же Эмиратах никогда не поселюсь в "Парусе", 2000 долларов в день не могу себе позволить. И никогда не пойду в очень дорогой ресторан, потому что там подавлюсь этой котлетой... Но я поеду в страну, в которую хочу. И вещь, которая мне очень нравится, я куплю обязательно, и себе и дочке. Однако вещь с десятью нулями я никогда и не захочу. Тем более что понимаю - меня обманывают, не может никакая вещь стоить столько. Так что пока я могу удовлетворять свои потребности, но они у меня не зашкаливают.
И. -От ролей часто отказываетесь?
Т. Д.-- Отказываюсь, но не могу сказать, что часто.
И. -Многие актеры, в том числе молодые, ни от чего не отказываются, снимаются без перерыва и во всем, потому что боятся: вдруг потом не будет такой возможности и профессиональной, и материальной...
Т. Д.--Они абсолютно правы. Актерская профессия очень нестойкая, зыбкая. Этот страх сидит в самой актерской природе: "А вдруг в следующий раз не позовут?" И я сейчас тоже не так уж завалена предложениями. Такая же ситуация у всех артисток, которые не являются молодыми героинями, потому что в любой, даже военной, картине одна любовь, но должна быть. А вот мама невесты - уже не обязательна. Сегодня артистки, посидевшие на "голодном пайке", имеют возможность работать, чему я очень рада. И поэтому в том числе почему бы не заработать? Но если мне совсем не нравится сценарий или что-то в нем противоречит моим принципам, я не соглашусь... Плохо, что сейчас нет критериев. Раньше, во времена моей молодости, было стыдно сняться в плохом фильме. Одна такая роль - и на тебе могут навсегда поставить крест как на актрисе. А сейчас общий уровень настолько низок, что этого уже нет. Беда актеров в том, что сейчас диктат продюсера, в нашем кино - время дилетантизма. Молодые актрисы, сыграв 800 серий в сериале, ничему не научатся, потому что это не роли, это некое заполнение эфира между рекламами. Им нечего играть. Сейчас и в кинематографе, и на телевидении все абсолютно другое (я занималась не этим), начиная со смены в 12 часов... Я уверена, что не может актриса хорошо играть столько, она уже просто ничего не соображает. Когда я молодой артисткой начинала сниматься у Юлия Райзмана и ступала ногой на территорию "Мосфильма" или Студии имени Горького, кино было действительно важнейшим из искусств, а сейчас это - рейтинги, финансы и еще что-то, к чему я не имею ни малейшего отношения. Но от лица актеров, поработавших с хорошими режиссерами и посидевших много-много лет не снимаясь, я говорю, что мы все равно ценим эту работу, пусть она и не похожа на ту, к которой мы привыкли. Столяр все равно должен столярничать, чтобы не ушло из рук ремесло. И конечно же, повторяю, мы этим зарабатываем для себя и своих близких. Мы снимаемся в этом, потому что другого нет, и порой к съемкам приходится относиться с юмором. Но ведь хочется и для души "постолярничать"! Мне кажется, что со временем все вернется на круги своя. Тогда нужны будут хорошие актеры (они уже теперь нужны все чаще), хорошие режиссеры и сценаристы.
И.- Вы сейчас снимаете мелодраму "Лера". У самой себя играете?
Т. Д.-- Нет, потому что сочетание актера и режиссера - тяжелейшее, невозможное сочетание. Режиссер должен стараться быть объективным, а артист не может быть объективным. Это эгоцентричное существо, живущее только своими эмоциями и впечатлениями. Я тоже, безусловно, весь мир воспринимаю через свои эмоции, но отдаю себе в этом отчет. У актеров вообще не бывает хороших характеров. Ну, может быть, только у меня. Правда, многие считают, что у меня чудовищный характер.
И. -И что же вы плохого о себе слышали?
Т. Д.-- Зачем я это буду рассказывать? Татьяна Ивановна Пельтцер говорила: "Никогда не говори о себе плохо, подожди, пока это скажут другие". И. -После рождения дочки вы сказали, что у вас сильно изменились жизненные приоритеты... Былое сумасшествие по отношению к профессии исчезло...
Т. Д.-- Действительно, я стала считать, что жизнь и здоровье близких, безусловно, намного важнее любого спектакля. Но я никогда и не считала, что ради профессии мне приходилось чем-то жертвовать. О каких жертвах могла идти речь, когда для меня не было ничего интереснее, чем играть. Естественно, любой отдых я с огромным счастьем променяла бы на работу, которая мне нравится. Сейчас уже немножко не тот возраст. Хотя я не считаю себя старой, но происходят перегрузки. Мне требуется отдых, то есть, конечно, это уже не то безумие, которое было в молодости.
И.- И нет ностальгии по тому времени, по молодости, когда сил хватало и на сложнейшую работу, и на общение, в том числе компании?
Т. Д.-- Совершенно нет ностальгии, потому что я изменилась. Тогда не было ребенка. Я занималась, грубо говоря, тем, чтобы хорошо проводить время. А теперь я считаю, что я очень "хорошо провела время", съездив с дочерью в Малайзию.
И. -Воспитывая Катюшу, вспоминаете ли, как росли, как вас воспитывали?
Т. Д. --Это совсем разные жизни. Разные условия. Разное время. Но я действительно все чаще обращаюсь к своему детству, пытаясь вспомнить, что я чувствовала в той или иной ситуации, чтобы понять, что чувствует Катя.
И.- У вас было хорошее детство?
Т. Д.-- Да, хоть и не очень обеспеченное. Но тогда все так жили. И ни у кого не было никакого комплекса по этому поводу. У нас был рабочий район, рабочая школа. Все ходили в одинаковых платьях, в одинаковых ботинках из "Детского мира", и никто не чувствовал себя ущербным. Если появлялась какая-то девочка, одетая лучше нас, к ней никто не чувствовал социальной зависти и ненависти. Наоборот, все восхищались и влюблялись в нее. Мы гордились, что у нас есть такая красивая девочка. Она становилась достоянием класса. Никто не позволил бы обидеть во дворе ни своего, ни чужого ребенка. У меня было прекрасное детство! И я считаю одним из самых больших преступлений разрушение прежней системы начального образования. У нас было блестящее начальное образование. Более позднее было разным. Но тот, кто хотел учиться, всегда мог найти хорошую школу. И пионерию зря разрушили, мотивируя это глупыми идеями, что плохо маршировать. Замечательно маршировать! Я сама была юной барабанщицей и обожала барабанить. Это разрушили взрослые из-за каких-то своих личных корыстных идей. А теперь детей организовывают бандиты и наркоманы. Лучше бы дети били в барабаны, собирали металлолом, рисовали стенгазеты и играли в "Зарницу". Все набросились на "Зарницу", ничего плохого в ней нет. Я сама играла в нее. А теперь дети смотрят ужасные фильмы, играют в ужасные компьютерные игры. Они все маленькие убийцы. И боюсь, что началось это с кинематографа. Я обожала пионерский лагерь. А какая была помощь родителям, особенно малосостоятельным. Я тосковала по пионерскому лагерю. Мне там хорошо было - друзья, прекрасная атмосфера, хорошие вожатые. Романтика...
И. -Но комсомол, думаю, вам не жалко?
Т. Д. --Комсомол - это совсем другое. Пионерия - это игра, тайна, приобщенность. А в комсомол никто не хотел идти, потому что уже все понимали, что это глупость.
И. -Сейчас появилось много игр для взрослых. Актеры с азартом бросаются то разучивать бальные танцы, то встают на фигурные коньки, то едут на необитаемый остров или на "Большие гонки". Не пожалели, что пошли в "Танцы на льду"? Ведь было так тяжело, что плакали на глазах у всех...
Т. Д. --Проекту "Танцы на льду" мы все благодарны. Даже те, кто проиграл, приобрели эти воспоминания, эту нежность, это понимание. Очень хорошее было время, хоть и непростое. Я и рыдала, и спорила с судьями, и завела устроителей. Но это и для них было новое поле. Они тоже ничего не понимали. Например, первые съемки они нас все время держали в коньках. И кончалось тем, что мы со слезами прямо на льду их снимали и уходили босые, потому что ноги сводило так, что... Потом уже стали разрешать снимать. Они тоже не знали, что там кровь на ногах. Было тяжело. Но при этом было необыкновенное чувство солидарности, какие-то ремарковские отношения. Мы были связаны какой-то одной тюрьмой. Когда уходила, рыдала я, зрители, судьи. И Коля Цискаридзе, утирая слезы, очень смешно сказал: "Титаник" отдыхает". Коля вообще такой чудесный, в него влюблены все. Он очаровательный человек, легкий, веселый, образованный, чуткий... А фигуристы - это особый мир. Олимпийскими чемпионами не становятся случайно. Они не похожи на нас. Они совершенно другие. Это замкнутая каста. Они весь мир видят через конек. У них своя иерархия, свой юмор. Их с детства учат побеждать. Они не понимают, что такое проигрыш. А я, честно скажу, как на духу, думала, что у меня будет одно выступление: первое и последнее. Я понимала, что им по формату передачи нужна возрастная актриса. Было предложено всем, мне об этом рассказывали. И никто не пошел, одна я такая умная нашлась, что, никогда не катаясь на коньках, пошла.
И.- А как же "Покровские ворота", где вы разъезжали на катке?
Т. Д.-- Ну... Я умела, оттолкнувшись зубцами, проехать два метра и сделать вид, что умею кататься. Для этого перед съемками я несколько раз сходила на каток. А до того в жизни на коньках не стояла.
И.- Не было шанса влюбиться в партнера в "Танцах на льду"?
Т. Д. --В общем-то не было. Я намного взрослее, и у меня жизненный опыт большой. Но, если бы была помоложе, влюбилась бы в них во всех сразу и совершала бы безумства. Уж больно они хороши: красивы, заботливы. Настоящие мужчины...
И. -А как же "любви все возрасты покорны"?
Т. Д. --Так любовь же видоизменяется. Во всяком случае, я уже столько знаю про мужчин и про семейную жизнь, что мне очень трудно влюбиться. Я сразу считываю, что будет дальше и чем кончится эта ситуация и та, и вообще... Я сейчас склонна относиться к любви как к болезни, свойственной определенному возрасту, типа ветрянки, которой надо переболеть в детстве, а не во взрослом возрасте, когда она может оставить тяжелые последствия. Но переболеть ею надо обязательно, потому что человек, не переживший романов (и желательно, чтобы их было несколько), не совсем человек, поскольку он эмоционально обделен.
И.- Вот, опять всплыла тема возраста. Вы не озвучиваете свои цифры или, наоборот, гордитесь тем, как замечательно выглядите?

Т. Д. --Давно себе говорю, что я возрастная актриса. Но я не озвучиваю цифры просто потому что цифра иногда как-то бьет. Себе же я спокойно, даже с некоторым восхищением говорю о своем возрасте, и горжусь этим. Но как публичный человек и актриса я еще не готова называть его вслух. Ну а зачем? Это может помешать для каких-то ролей. Но я не строю из себя молодую героиню и подстраиваю роли, которые играю в театре, под свой возраст, свое состояние.
И. -Ну, с возрастом и любовью понятно, а как с дружбой?
Т. Д. --Сейчас все так много работают, что часто не только времени, но и сил на общение не хватает, даже с самыми близкими людьми. Я иногда просто вы┐ключаю телефон. Поэтому новых знакомств, и очень хороших, много, а новых дружб нет. Я всегда дружила с людьми, с которыми меня связывала работа. Для меня дружба определяется большим количеством времени, которое проводишь с человеком. Это когда живешь одними мыслями, одними эмоциями, одними желаниями. Я очень тесно дружила с Олегом Меньшиковым, когда мы снимались с ним и работали в Театре имени Ермоловой. Потом наши пути разошлись. И хотя я считаю его другом, это уже другое. Во время работы в "Орестее" дружеские отношения связали ме┐ня с Женей Мироновым. Но "Орестеи" давно нет, и мы, к сожалению, теперь очень редко общаемся. В лучших наших спектаклях я испытывала просто счастье от игры с ним. К сожалению, мой постулат о том, что, как только жизнь разбрасывает, дружба становится немножечко виртуальной, оправдывается. Хотя все равно эти люди остаются в тебе: в твоей памяти, душе. Я знаю, что всегда могу к ним обратиться.
И. -Судьба не раз сводила вас с Леони┐дом Филатовым. Там была дружба?
Т. Д. --Я обожала Филатова. Мы с ним познакомились давно, на съемках фильма "Голос" Ильи Авербаха, где он играл главную роль. Его звезда уже всходила, а я еще была никем, начинающей артисткой. Мы подружились. Он уже читал мне свои стихи и переводы, чем абсолютно потряс. Я не знала, что артисты способны на такое. Ленечка был очень умным, талантливым человеком. Потом мы еще коротко встретились в какой-то телевизионной киевской картине. А к "Забытой мелодии" были уже почти родственниками. Он - суперзвезда, самый снимаемый артист. Кстати, на роль Лиды было пять претенденток. И Эльдар Александрович выбирал. В результате все получилось настолько замечательно...
И. -Говоря о друзьях, вы все время упоминаете слово "талант". Это обязательное качество для дружбы с вами?
Т. Д. --Большинство моих друзей - актеры, так уж получалось, что все мои друзья талантливые и очень интересные люди. Но, конечно, для дружбы не обязательно быть талантливым актером.
И.- Но влюблялись вы тоже только в талантливых мужчин?
Т. Д. --Для меня это всегда было на первом месте. Внешность не имела никакого значения, а талант завораживал. Мне нравилась легкость общения, но, если ее нет, за талант я всегда все прощала. Я всегда влюблялась в своих партнеров. Мне везло на них. Это не обязательно вело к роману, но невероятная нежность и светлые чувства меня переполняли. Играя любовь, я всегда немножко их любила. Но это нельзя назвать прямой влюбленностью женщины в мужчину. Это чувство, близкое к восхищению.
И. -Познакомившись с Михаилом Миши┐ным, будущим мужем, вы сразу увидели, что он талантлив?
Т. Д. --Когда мы познакомились, я сходила на его спектакли, почувствовала отношение ленинградцев к нему, увидела, что это очень талантливый человек. Не получилось бы никакого романа, если бы он был бездарным человеком.
И.- А сколько времени занял период ухаживания?
Т. Д. --До замужества два года.
И.- Возраст мужчины играл роль?
Т. Д.-- Мишин старше меня на десять лет. Мне всегда нравились мужчины старше.
И. -Вы уже давно вместе, но последние годы у вас, кажется, "гостевой" брак?
Т. Д. --Да, как мне объяснили, еще можно сказать "дислокальный". То есть мы живем на разных квартирах, но общаемся. Для нас так удобнее.
И. --Вы так ярко и афористично обо всем рассказываете. Не возникало идеи написать сценарий или книгу о себе?
Т. Д. --Время от времени сажусь и пишу роман. Вот написала две амбарные книги, причем от руки, не умею на компьютере. Но потом охладеваю к этому занятию. А мельче и короче не получается, у меня все масштабно, и потому оно лежит. А книжку о себе... Я не считаю, что прочтение ее принесет кому-то пользу. А главное - я не готова написать правду (смеется).


МАРИНА ЗЕЛЬЦЕР
"ИМЕНА" июль, 2007
 


Наша группа ВКонтакте
Rambler's Top100 Каталог сайтов Яндекс цитирования Находится в каталоге Апорт Женский портал, женских каталог, все для женщин! Gougle.Ru Рейтинг Free-Cat: Управление каталогом.

© 2006-2015 dogileva.sitecity.ru